Душевный отклик на фильм Ивана Вырыпаева «Танец Дели»

Вы можете себе представить, чтобы Шекспир осуждал Гамлета?

Иван Вырыпаев

 

До глубины души потряс меня фильм «Танец Дели» Ивана Вырыпаева. Потряс настолько, что первое время было сложно что-либо говорить о нем; настолько, что хочется пересматривать; настолько, что вчера я пошла на повторный просмотр и творческую встречу с Режиссером. Некоторые размышления после…

У вас когда-нибудь было такое ощущение, будто к сердцу прижали кусок раскаленного железа? Может быть, когда человек, которого вы любите и которому сказали об этом, не готов любить вас в ответ? Или, возможно, когда вы понимаете, что мать не признает вашу жизнь, и вашу правду и ваше право на счастье? А может, когда вы видите как устроен мир, как страдают люди, и становится больно, непереносимо больно смотреть на их страдания, и вы понимаете, как ограничены ваши возможности что-либо изменить? Или вы узнавали о смерти близкого вам человека?

В первый момент кажется, что сейчас умрешь от этой боли… проходит время, смотришь — нет, не умер — живешь, дышишь, ешь, по улицам ходишь. Даже продолжаешь улыбаться.

«…Я не могу словами передать вам смысл и суть танца «Дели». Чтобы это понять нужно смотреть танец. Я могу только сказать вам, что я сам понял, когда впервые его увидел. Это было в Киеве. Я понял, вернее, я это как-то ощутил всем своим существом, что… Что, как бы это сказать… э… Что важно позволить всему быть таким, каким все есть. Важно позволить всему просто быть…«

Но как? Как продолжать жить, зная, что в мире столько боли? Зная, что рано или поздно мы потеряем кого-то из близких? Зная, что от нашего счастья, возможно, кто-то станет несчастлив? Как решиться на новые отношения, если уже есть опыт того, что любовь заканчивается, что отношения могут стать несчастливыми, что люди могут одновременно любить друг друга и нестерпимо ранить?

«…Помнишь с чего начинается ее танец? Вначале адская боль, нестерпимая боль испытываемая за всех страдающих на этой земле. Эта боль подобна тому, как будто кусок раскаленного железа прижали к ее груди. А потом длинный фрагмент принятия. Всеобщего принятия и боли, и ужаса, и трагедии. А потом главная часть танца — красота. Все что принято, вся наша вина становится красотой…»

В время обсуждения фильма, многие участники говорили о чувстве вины. Было интересно наблюдать, как многих, особенно молодых, зрителей беспокоил вопрос безоценочности. Звучали слова о морали, о грехе, о Боге. Как же? Он же изменил? Ведь очевидно, что он виноват. Звучали претенциозные вопросы к автору — почему он не показал аморальность этого поступка… Все это закономерно, учитывая то, как тема вины звучит в самом фильме.

«ПОЖИЛАЯ ЖЕНЩИНА. Пора уже прекратить искать виноватого. Пора уже стать взрослым. Нам всем пора повзрослеть. Нам всем пора прекратить искать виноватого. Это первый признак взросления – прекратить искать того, кто виноват.

АНДРЕЙ. А Освенцим?

ПОЖИЛАЯ ЖЕНЩИНА. Какой еще Освенцим?

АНДРЕЙ. Там где из еврейских детей делали мыло?

ПОЖИЛАЯ ЖЕНЩИНА. А при чем тут еврейские дети и мыло?

АНДРЕЙ. Ну, я просто привел в пример, первое, что пришло мне на ум.

ПОЖИЛАЯ ЖЕНЩИНА. Интересно, почему же Освенцим – это первое что пришло тебе на ум? У тебя там погиб кто-нибудь из родственников?

АНДРЕЙ. Нет. Но, кто-то же виноват в том, что там случилось? Кто виноват? Я хочу знать, есть ли в мире виноватые или нет? Вот главный вопрос? Есть ли в мире виноватые?»

Есть ли в мире виноватые? Есть ли те, кто виновен в нашей боли? Почему мир так устроен, что мы испытываем боль? Чувство вины, как мерило справедливости или праведности, дает нам право осуждать. Осуждать себя и других, от имени собственного, от имени общества, от имени Бога. Тогда как живее и искреннее — со-чувствовать, со-переживать, со-страдать… и, не смотря на боль, позволить этому миру Быть таким какой он есть.

«…Даже сейчас, когда я произношу эти слова тебе делается страшно, потому что вместо подлинного сострадания в твоем сердце только концепции. Концепция добра, концепция справедливости, концепция Холокоста. Тот, кто сострадает, тот ест пищу грязными руками, а тот, кто тщательно мылит руки перед едой, тот увеличивает потребность мыла на мировом рынке. Мыла изготавливается все больше и больше, но руки при этом чище не становятся. Ты думаешь, есть две чаши весов. А на самом деле, у этих весов только одна чаша. Есть только одна чаша, и на ней ничего не взвешивают, из этой чаши пьют. Пьют свою жизнь. Каждый свою жизнь. И не нужно превращать Грааль в продуктовые весы…»

Нужно жить. Просто нужно жить. Слушать свое сердце, верить, что еще случится счастье, любить, сострадать. Танец Дели — это не наука о том, как правильно жить, не концепция счастья, не теория. Танец Дели — это попытка одного талантливого и наделенного духовностью Художника сказать миру, что боли и ужаса нет — есть только красота танца… красота жизни.

«АНДРЕЙ. Да, да. Это все о чем ты говоришь, это все есть в твоем танце, это все ощущается, когда смотришь на то, как ты танцуешь. Но я не танцую. Что мне делать? Моя жена Ольга не танцовщица, что было делать ей?

ЕКАТЕРИНА. Жить своей жизнью. Чтобы исполнять танец не нужно быть профессиональным танцовщиком. Мы рождены, для танца, и вся наша жизнь танец. Хотим мы этого или нет, но это так. Когда ты ешь или идешь на работу, или режешь свинью, или занимаешься сексом или чинишь машину, ты исполняешь танец. Ты совершаешь движения под музыку, значит, ты танцуешь.

АНДРЕЙ. Что ты называешь музыкой, под которую все движется? Разве сейчас играет какая-нибудь музыка?

ЕКАТЕРИНА. Ритм твоего сердца. Стук твоего сердца твоя музыка.  Положи правую руку на сердце, закрой глаза и послушай. »

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.

Всё о развитии человека и самопознании
Plugin Support By Best Engineering College in Anna University